Игорь Тальков

Звезда удивительного свечения

Предыдущий раздел Предыдущая страница Следующая страница Следующий раздел

В ноябре Игорю Талькову исполнилось бы 44 года. Но никто этого вроде бы даже не заметил. По крайней мере, СМИ дружно промолчали. Только в Московском Дворце культуры железнодорожников прошел вечер его памяти.

Гибель Талькова и доныне окружена слухами и легендами. Точную и емкую оценку его творчеству дала Елена Ипатова в своей небольшой по объему, но насыщенной и страстной книжке "Горькая моя звезда", вышедшей в Перми: "Игорь появился на нашей пестрой эстраде крохотной звездной пылинкой. Среди яркого, кричащего, блестящего и активно претендующего на "звездность" он тихо, просто, как-то по-домашнему спел "Чистые пруды". Он был очень неожиданным, уютным, чистым каким-то внутренней душевной чистотой, открытым и незащищенным. Неброская внешность не надоедала, негромкий голос не угнетал, манера исполнения не была навязчивой. Он был таким редким гостем на эстраде, что не вызывал чувства пресыщения, всегда был долгожданным и всегда оправдывал это ожидание. Глубокий и серьезный поэт, тонкий и чуткий композитор, очень органичный, предельно искренний исполнитель. Звездная пылинка при внимательном рассмотрении оказалась звездой редкой величины и удивительного, завораживающего свечения".

В 1987-1991 гг. И. Тальков принял участие более чем в сотне гастрольных поездок, 64 крупных концертах. Снялся в документально-игровых и художественных фильмах: в "Князе Серебряном" сыграл главную роль, в ленте "За последней чертой" - роль мафиози. После гибели Талькова в трех вышедших книгах "Монолог", "Я воскресну и спою", "Я вернусь" опубликовано 83 стихотворения.

Тальков - культурное явление, проявление глубинной сущности русского человека. Тальков писал и пел не о себе - о России, и потому он - бард, он - нация, он - мы.

Игорь Тальков говорил: в отличие от западного русский человек в одиночку счастлив быть не может, потому Запад не понимает его. Запад удивлялся, когда в 20-е годы недобитые буржуи и бывшие белые офицеры в парижских кафе при свечах со слезами на глазах пели "По долинам и по взгорьям!". Потому что это не песни, а Родина. Белые, красные, зеленые -классификация была негодной уже тогда. Вот и рок-бард И. Тальков был любим и уважаем всеми - и представителями традиционных мелодических жанров, и советскими поэтами-песенниками, и музыкально невежественными толпами рок-фанатов.

Не гений, говорят. До бардовского масштаба Окуджавы, Высоцкого не дотянул-де. Но от того, что жил и писал Пушкин, творения Жуковского и Баратынского не стали хуже. Тальков был умным, честным, симпатичным молодым человеком. Занимался спортом, всегда находился в хорошей физической форме, отличался высокой работоспособностью и отдачей на сцене. Имел дружную семью. Погиб в 35 лет, немного не дожив до коварной пушкинско-байроно-маяковской цифры 37. Не забыли мы его.

Нужно было застрелить Игоря Талькова, чтобы мы задумались, почему ныне на русской эстраде царят безголосый нечесаный крикун-бисексуал и лишенный слуха немытый гермафродит, охрипшие от повторения одних и тех же бессмысленных фраз? Что творится? Мы, культурные русские люди, обсуждаем какую-то заокеанскую бабенку Монику и секс-гиганта Билла, а русскую песенную культуру отдаем на растерзание.

Мелодичный и самоотверженный борец с фонограммами Тальков мог зародиться и погибнуть только в нашей тысячелетней соборной культуре с культом Правды, Справедливости и Жертвенности. Без фонограмм, лазерных лучей и дымовых завес 99 процентов современных эстрадных певцов и музыкантов были бы вынуждены покинуть сцену. Только поэтому бард Тальков был обречен...

Поэт Тальков замечательно читал и исполнял свои стихи под музыку. Хорошее чтение или пение собственных произведений - наша национальная традиция, идущая от Бояна Вещего. Вспомним, Пушкин читал со вкусом, выразительно и плавно, смакуя особенно удавшиеся места, известны его знаменитые публичные чтения грибоедовского "Горя от ума" и собственного "Бориса Годунова". Лермонтов выступал перед императрицей с чтением "Демона" и отрывком "Маскарада". Он читал настолько хорошо, что Николай I и шеф жандармов И.Х. Бенкендорф, возмущенные поведением главных героев, простили ему "Смерть поэта" и вежливо попросили примерно наказать Демона за совращение княжны Тамары, а в драме "Маскарад" - "принять меры к примирению Нины и Арбенина". Великий Блок изумительно читал с эстрады свои поэмы. У Есенина был дикторский баритон, схожий по тембру с голосом великого чтеца и актера В. Качалова. Бас Маяковского был густ и неподражаем.

Пусть писание и чтение стихов не всегда заканчивалось для классиков благополучно: Лермонтова, в конце концов, сослали, Гумилева расстрелял и, Есенину запретили публиковаться... Потребность бардов самовыражаться сильнее смертельной опасности. Талькову повезло: о его стихах тогдашние власти не говорили. Газеты были заняты судьбой растаски-ваемой страны и не успевали реагировать на бардовские выпады.

Роль бардов усилиями радио, телевидения, печати, Интернета возросла необычайно.

Но:

С веселым шумом листопад

проносится по саду,

зовет куда-то чей-то взгляд,

но мне туда не надо,

и круг врагов безмерно мал,

а круг друзей все шире,

но все приходит поздно в этом мире.

Поздно!"

И. Тальков. ("Поздно")

Газета "Слово"

№91, 24-25 ноября 1999 г

Г.Тарловский, О. Калаганова

Вверх