Игорь Тальков


Статья газеты "Очная ставка"

Предыдущий раздел Предыдущая страница Следующая страница Следующий раздел

О том роковом дне октября 1991 года даже сегодня, спустя шесть лет, когда следствие закончено, а дело приостановлено, однозначно можно говорить лишь то, что вызов на станции «скорой помощи» был зафиксирован в 16.41. Прибывшие в питерский дворец спорта «Юбилейный» врачи могли смело констатировать смерть, но еще продолжали некоторое время бороться за жизнь поэта, певца и композитора Игоря Талькова. Однако пуля калибра 7,62, пробив левую ладонь и предплечье, задев сердце и левое легкое, что было установлено позднее, уже поставила точку в биографии человека, чье творчество возвысилось до общероссийского звучания. С безапелляционностью, свойственной нашим постперестроечным СМИ, уже к исходу суток было названо и имя убийцы. После возбуждения уголовного дела № 381959 этой версии - как основополагающей - придерживалось и следствие. Однако в преступлении очевидное - не всегда вероятное. Но вернемся к событиям того дня.

В гримерную Талькова предполагаемого преступника Игоря Малахова привел директор группы певца Валерий Шляфман. Как близкий друг еще одной звезды эстрады - Азизы, Малахов пришел, чтобы договориться о внесении некоторых изменений в очередность выступлений артистов. Но вместо цивилизованного разговора вспыхнула ссора, переросшая в драку, которая продолжилась и за пределами гримерной.

О мертвых ничего, кроме хорошего... Только эта истина и останавливает, когда встает вопрос о нравах на российской эстраде. Впрочем, даже случись беде пройти тогда мимо, вряд ли простила бы общественность любое развенчание кумира. Ведь, наделяя лицедеев - актеров, певцов - чертами их героев и принимая за натуру наигранные чувства, мы хотим видеть в них чуть ли не пророков и мессий. Забывая при этом, что они такие же, как и мы. А глупостей делают порой и больше нашего.

И это еще мягко сказано. Иначе как объяснить то, что Малахов разгуливал с наганом, в котором ждали своего часа три патрона, а Азиза принимала дружбу такого «крутого» парня. Впрочем, и кумир миллионов россиян Игорь Тальков, не полагаясь на двух телохранителей, вынужден был носить при себе газовый пистолет. Когда же роковая пуля уже достигнет его сердца, вся эстрадная тусовка поведет себя столь (опять же мягко говоря) неоднозначно, что следствие пойдет по ложному пути.

- Заметьте, я не говорю о том, что кто-то дал заведомо ложные показания, - стремится уберечь меня от скоропалительных выводов заместитель начальника Главного следственного управления Генеральной прокуратуры России государственный советник юстиции третьего класса Сергей Аристов. - Ибо, если бы Малахова на основании этих показаний осудили, только тогда можно было бы так классифицировать те неточности, что допускали некоторые из свидетелей...

Увы, но эти неточности не только пустили следствие по ложному следу, но едва не подвели под статью пусть и не лучшего представителя общества, однако все же невиновного в убийстве. Увы, но кроме моральных терзаний (в чем я совершенно не уверен) свидетелям убийства Талькова ничего не грозит. А настоящий преступник может быть им даже благодарен.

Но вернемся в тот октябрьский вечер. Когда драка выкатилась из гримерной, Малахов оказался один против многочисленной команды - сам Тальков, два его телохранителя, Шляфман... Стараясь не показать «противнику» спину, Малахов выстрелил в воздух. Однако его скрутили, оружие выпало из рук. Меж тем выстрелы еще звучали - «работал» газовый пистолет Талькова. Малахов тянется за своим наганом, но не достает его. И в это время гремит роковой выстрел...

Понимая, что становится главным подозреваемым в деле об убийстве Талькова, Малахов убегает с места трагедии, а потом прячется от следствия. Драма между тем продолжается: Шляфман прячет оружие в сливном бачке, Азиза достает его оттуда и через знакомую передает Малахову. Тот разбирает наган и по частям выбрасывает. Все это следствие установит потом, много времени спустя. А тогда, сразу после убийства Талькова, всколыхнувшего всю страну, следователям казалось, что достаточно будет найти Малахова, и дело можно передавать в суд. Но ликвидация пробелов в материалах следствия, устранение неточностей в показаниях, дополнительные экспертизы, некоторые данные, полученные оперативным путем (а потому не вошедшие в пухлый том, с которым мне довелось ознакомиться), заставили продолжить поиск и в других направлениях.

К тому моменту, когда Малахов все-таки решил сдаться властям и понести ответственность за незаконное хранение оружия, следствие располагало необходимыми уликами в отношении истинного убийцы. Решающую роль здесь сыграла проведенная в январе 1992 года судебно-медицинская ситуационная экспертиза, которая установила, что ранение, полученное Тальковым, было нанесено с расстояния 50 сантиметров: из такого положения, в котором мог находиться только Шляфман. Эксперты из Ленинградского института ядерной физики подтвердили наличие на рубашке Шляфмана следов выстрела. Но сам подозреваемый уже ничего не собирался ни доказывать, ни опровергать. В феврале 1992-го стало известно, что он уехал в Израиль. Причем, чтобы не попасть в поле зрения правосудия, визу получил на Украине, став в одночасье гражданином мира, и только потом обрел новую родину на земле обетованной. Пытаюсь настойчиво дознаться у Сергея Алексеевича Аристова, почему упустили Шляфмана? Государственный советник юстиции, не исключая ошибок следствия, настаивает на том, что расследование таких дел, где изначально все вроде бы ясно, представляет наибольшую сложность. Так оно, в сущности, и получилось: искали одного, а вышли на другого. А вину за затягивание следствия должны разделить и те, кто отличался «плохой» памятью, давая показания.

Накат на следствие

С того момента, когда вина Шляфмана была установлена, начался новый поворот в деле: оно стало прирастать перепиской с Израилем. Причем, как долгие годы было принято в нашем отечестве, вместо нормальной правовой работы в ход пошло «телефонное право».

- У нас с Израилем нет договора о правовой помощи, - говорит Аристов. - Но даже если бы он и был, своих граждан для осуждения в другой стране не выдает ни одно уважающее себя государство.

Между тем новый поворот в деле послужил толчком к массированной атаке на следствие. В числе первых подняла шум небезызвестная «Память», увидевшая за неосторожным убийством не меньше чем «международный заговор сионистов». Выдвигались требования создать особую группу следователей, чтобы «схватить и покарать подлых убийц». Состоялся широкомасштабный сбор подписей граждан, возмущенных «действиями сионистов, убивших великого русского певца». В Генеральную прокуратуру посыпались запросы от депутатов Госдумы. Некоторые недвусмысленно интересовались: доколе международный сионизм будет безнаказанно истреблять наш генофонд?

Благие ли цели преследовали те, кто требовал от органов правопорядка взыскать с преступника по всей строгости закона? Несомненно. Но на пользу ли дела было столь массированное политическое давление на следствие?

- К чести следователей, они не пошли на поводу у тех, кто требовал разоблачить заговор там, где его не было и быть не могло, - говорит Сергей Аристов. - Установлено точно, что Шляфман, нажавший курок, не помышлял убить Талькова. Да, вина его, по нашему мнению, доказана, но нет его самого, чтобы передать дело в суд. А заочно у нас приговоры не выносятся...

В тупиковой ситуации, когда Израиль имеет полное право не отвечать на призывы российских следователей помочь в привлечении к ответственности Шляфмана, в ход идет все то же «телефонное право». Еще в июне 1993 года и.о. генпрокурора Алексей Ильюшенко обращался к Государственному прокурору Израиля Дорис Бейниш с просьбой о передаче в руки российского правосудия изобличенного в убийстве бывшего российского гражданина. Черномырдин послал аналогичное письмо Ицхаку Рабину 15 марта 1995 года. В июне того же года спикер Госдумы Иван Рыбкин бил челом спикеру Кнессета Шеваху Вайсу. Авторов посланий можно понять. Однако в Израиле, признавшем в Шляфмане своего блудного сына, подобные обращения, увы, не имеют никакой юридической силы.

Конечно, читатель волен спросить: а зачем Израиль принял преступника? Но, во-первых, суд еще не состоялся, а потому Шляфман только обвиняемый. Во-вторых, израильское гражданство ему даровано до того, как его изобличили в убийстве. К тому же это только мнение российских следователей...

По следам бывшего директора

Интересно, а как в самом Израиле относятся к делу Шляфмана? Вот что сообщил специально для «Очной ставки» тель-авивский журналист Шломо Берг:

- Приезд Валерия Шляфмана на землю обетованную остался бы совершенно незамеченным (ежегодно к нам прибывают сотни, тысячи бывших российских граждан), если бы вслед за ним в Израиль не устремился некий офицер российского МВД. Он обратился к местным властям с просьбой содействовать в выдаче подозреваемого в убийстве Шляфмана, но получил вежливый отказ. Дело в том, что в нашей стране подвергают экстрадиции только тех ее граждан, которые обвиняются в убийстве, изнасиловании или террористической деятельности. Причем во всех случаях судьям должны быть представлены веские доказательства вины подозреваемых и обвинительные заключения. Ничего другого в расчет суд не берет.

Примечательно, что в полицейском управлении, куда мы обратились за разъяснениями, никто ничего не знает о письменных запросах Черномырдина, Рыбкина и Ильюшенко по делу Шляфмана. Что же касается его поведения в Израиле, то с точки зрения полицейских ничего предосудительного за ним замечено не было.

В свое время Валерий был весьма популярной личностью в нашей стране, несмотря на то что всячески избегал общения с представителями средств массовой информации. В немногочисленных интервью Шляфман категорически отвергал любые подозрения в свой адрес, называя их не иначе как клеветой, наветами, инсинуациями. Он утверждал, что был для Талькова не просто менеджером, но и близким другом: его якобы в узких артистических кругах называли не иначе как «тенью Талькова». Абсурдом Валерий назвал и версию о непредумышленном убийстве.

В Израиле Шляфман с компаньоном открыли ресторан «Савой» в районе большого Тель-Авива. Однако дело у Валерия не пошло, и он вышел из бизнеса. Причем сделал это по-английски, не сообщив партнеру о своих планах и намерениях. Естественно, у компаньона имеются к нему определенные претензии.

Какое-то время Шляфман проработал консультантом в магазине электротоваров, потом его след в Израиле исчез. Во всяком случае, найти его нам не удалось...

Наталья Ланцова.

"Стас" (г. Москва)

Вверх