Игорь Тальков

Игорь Тальков

Предыдущий раздел Предыдущая страница Следующая страница Следующий раздел

Талькова любила вся страна. И это не случайно - он первый громко, с эстрады, мог сказать то горькое слово правды, которого ждали мы все, с презрением наблюдая, как наш "меченый" президент суетливо метался туда-сюда, пытаясь примирить все со всем. Кто же не помнит строк его песни о России:

Листая старую тетрадь

Расстрелянного генерала,

Я тщетно силился понять,

Как ты смогла себя отдать

На растерзание вандалам,

Россия...

К сожалению, надо признать, что эти самые "вандалы", увы, не только в прошлом. Перекрестившись из красных в каких-то полуголубых-полужелтых, они и поныне не устают глумиться над всем, что дорого и свято для русского человека.

Полистаем страницы так называемой "российской" печати, посмотрим, как отреагировала она год назад на смерть народного певца.

"Страна, где каждый день кого-то убивают. И каждую ночь. Малых сих и великих. Вот Талькова убили. Пора бы привыкнуть... Тальков пел себе песни, пил водку, во хмелю становился бешен. Говорят, когда господин в черных очках потребовал к себе уважения, Тальков тоже был бешен, говорят он вообще часто... Все-все-все. О мертвых только хорошее". ("Огонек", № 43).

"Атмосферу существенно подогревало обильное потребление алкоголя, которым сопровождалось все мероприятие из КЗ "Юбилейный". Ни для кого в тусовке не секрет, что, например, Тальков после "употребления" даже средней дозы превращался в человека, практически не контролирующего свое поведение". ("Московский комсомолец", 9 октября).

Дескать, сам виноват. Напился, вот и убили, хотя откуда это стало известно корреспондентам указанных органов печати, остается неизвестным.

В первые дни после убийства средствами массовой информации была воссоздана примерно такая версия. В концерте, организованном 6 октября в "Юбилейном", должны были принять участие многие звезды нашей эстрады, а среди певцов считается, что чем ближе к концу программы - тем почетнее выступать. Среди 14 участников концерта бесспорно первое место принадлежало Олегу Газманову. Он и должен был петь последним.

Непосредственно перед ним собирался выступить Игорь Тальков, который должен был выступить после "звезды Востока" Азизы. Тальков приехал на концерт незадолго до своего выступления и сразу направился в гримерную. Большая часть из остальных участников, которые в тот момент не были заняты в выступлениях, сидели в буфете и пили кофе.

Относительно дальнейшего мнения расходятся. Вот что говорит Азиза: "Затем (после того, как участники выпили по чашке кофе - Г. М.) к нам подсел "тот человек", имя которого следствию известно (имеется в виду И. Малахов, на которого вначале пало подозренне в убийстве - Г. М.). Никто даже словом не обмолвился об очередности выхода на сцену. И когда к нам подошел директор Игоря Талькова и поинтересовался, решен ли вопрос о порядке выхода (был вопрос, но не было споров), - "тот человек встал и ушел. Не помню, то ли вперед директора, то ли за ним".

В другом номере "Комсомольской правды" Азиза рассказала еще вот что: "Я была в гримерке и готовилась к выходу на сцену, когда вдруг услышала в коридоре крик потасовки, а затем и выстрелы. По словам очевидцев знаю, что сначала была простая ругань, "разборки", переросшие в потасовку и закончившиеся трагическим выстрелом из нагана.

- "Разборки" из-за очередности выступления? Ведь для артиста престижнее выступать последним.

- Не думаю. Мы с Игорем Тальковым не спорили с пеной у рта, кто за кем должен выступать. Незадолго до трагедии мы со своими друзьями артистами и со знакомыми, в том числе и с "тем человеком" сидели спокойно, пили кофе в служебном баре. Потом вдруг незаметно он встал и ушел, а я пошла готовиться к выходу, который так и не состоялся".

С наибольшим количеством подробностей эту версию сразу же изложил корреспондентам коммерческий директор Талькова и организатор его выступлений, скромный уроженец города Бердичева, Валерий Михайлович Шляфман. Вот что он сказал корреспонденту "Комсомольской правды" (10 октября): "Когда мы приехали, концерт уже начался. Мы приехали около трех. Игорь пошел в гримерку готовиться к выступлению, а я подошел к ведущему концерта: и тот неожиданно сказал, будто директор Азизы договорился с Игорем об изменении порядка выступления, и Тальков будет выступать перед Азизой...

Я спросил у Малахова, почему он считает себя вправе менять программу. Он отошел со мной от столика и сказал буквально следующее: "Слушай, Вася (это, видимо, такое оскорбление), если вы хотите, чтобы все кончилось благополучно, пусть все останется, как есть. Я - делец теневой экономики".

Затем Шляфман с Малаховым пошли в гримерную к Талькову, где и начался скандал. "Малахов вдруг отскочил, - говорит Шляфман, - и выхватил пистолет и направил его на нашего парня". Шляфман будто бы стал кричать об этом Талькову. "У дверей случилась свалка: последовали выстрелы, ребята завалили Малахова на пол. Он оказался на животе, головой к Игорю и стал стрелять, а я стал вырывать у него из рук пистолет. Я не слышал выстрелов Игоря (из газового пистолета - Г. М.). Сейчас ребята из нашего коллектива говорят, что он выстрелил одни раз".

Затем Шляфману будто бы удалось вырвать из рук Малахова пистолет. "Я побежал с пистолетом в гримерную, - говорит он. - От места событий до гримерки буквально метр или два. Вбежал в гримерную - нет Игоря. На шум сбежались люди. Слышу дикий крик Азизы: "Где пистолет? Где пистолет?" Кто-то из подбежавших музыкантов закричал: "Почему стреляли?" Гримерная оборудована небольшим туалетом. Я положил пистолет на унитаз".

На счет того, как развивалась потасовка, закончившаяся гибелью Талькова, есть и другие мнения.

Так петербургская "Смена" писала, что Азиза появилась в момент драки и пыталась разнять дерущихся, а потом "через некоторое время Шляфман сунул ей в руки пистолет, сказав, что его надо спрятать" (12 октября).

"После выстрелов, - говорит участник событий, певец Игорь Николаев, - Тальков был еще жив. Пять раз мы с Олегом Газмановым вызывали "скорую", и первая машина пришла лишь через 30-40 минут".

В больнице Тальков скончался. Выстрел был смертельным.

Так выглядела версия убийства поэта в первом приближении. Хотя необходимо отметить, что недоуменные вопросы начали появляться сразу же. Во-первых, Малахов с места убийства скрылся, и довольно долгое время милиция не могла его найти. Впрочем, в отличие от милиции, корреспонденты нашли его сразу же и даже взяли у него интервью. Слова Малахова находились в самом вопиющем противоречии со всем, что подробно поведал читателям Валерий Шляфман. На вопрос "Зачем вы это сделали?" Малахов ответил совершенно однозначно:

- Я этого не делал.

- Но есть же свидетели.

- Надо их добросовестно опросить! Это меня били! У меня в четырех местах ранена голова, в меня первого стреляли, когда я лежал на полу, били по голове. Это на меня набросились, отказавшись разговаривать спокойно...

- Почему вы тогда скрылись?

- Я не скрылся, а бежал от них! Потом потерял сознание, пришел в себя через полтора дня, меня откачали хорошие люди...

- У вас были серьезные намерения по отношению к Азизе?

- Да! Самые серьезные.

- Вы поэтому хотели определить ей более удобное место в концерте?

- Нет! Я не хотел ничего этого делать, я не делал этого! (11 октября, "Комсомольская правда"). Разумеется, тогда Малахову никто не поверил.

Поверили Шляфману тем более, что говорил он убедительно и с Множеством разнообразных душеразди-рающих подробностей, от следствия не скрывался, а наоборот, охотно давал показания.

Однако как мы уже говорили, наиболее прони-цательные среди поклонников Талькова стали пони-мать, что дело обстоит далеко по так, как его стре-мится изобразить Шляфман и сочувствующая ему печать, уже в том трагическом октябре 1991 года: "Не мне давать советы профессионалам, - писал, например, один из них (цитируем по газете "Вечерний Петербург"), - но не знаю, отчего-то я не верю в виновность Малахова. Понимаю, что это звучит глупо, но почему бы вам не "покопать" Шляфмана. Нет, никаких доказательств у меня нет. Вещует сердце". Ясность этой мысли поразила меня, тем более, что Малахов на террориста и политического преступника явно не "тянул". Сомнений же в том, что убийство носит подчеркнуто политический характер, ни у меня, ни у многих других, с ком приходилось беседовать о случившемся, не возникало.

Звезда Талькова только всходила. И Бог знает, к каким высотам она могла бы привести!

Геннадий Муриков

Вверх