| Предыдущий раздел | Предыдущая страница | Следующая страница | Следующий раздел |
Хотя Игорь и не стал профессиональным драматическим актером, судьбе было угодно распорядиться так, что его мечта сняться в кино сбылась. Кинорежиссер Салтыков увидел отснятый на телевидении клип с "Россией" и отметил актерские данные Игоря, ту искренн ость и неподдельную боль, которой был полон его взгляд. Игоря пригласили попробоваться на главную роль в фильме "Князь Серебряный". Игорь согласился с радостью, так как это была близкая его духу тематика. Сначала были фотопробы. Так получилось, что на ро ль стремянного князя Вяземского пробовался и я. Было лето, жарища стояла... Надели на нас шерстяные одежды опричников с шашками или мечами, уже не помню. После долгих фотопроб в студии начались кинопробы. Было много забавных случаев, особенно когда пробо вался я. Не помню того текста, который я должен был произносить, когда опричники громят усадьбу Морозова. Я должен был стоять у какой-то изгороди и говорить что-то Хомяку, который стоял рядом и наблюдал за разбоем. Раз двадцать -двадцать пять все это про бовалось, снимали в разных ракурсах. Жара от софитов стояла невыносимая. По мне струился пот. Я перепутал все на свете, говорил какой-то текст от себя, язык заплетался.
В конце концов Салтыков рассмеялся и прекратил пробы. На примере этих мучений в процессе кинопроб я понял, что не выдержу, и не стал сниматься. А Игоря начали снимать.
Потом произошли изменения в съемочной группе. Как-то незаметно устранили Салтыкова, на смену ему пришел режиссер Г. Васильев, который по-своему переделал сценарий, в результате чего он стал всего лишь отдаленно напоминать роман А. К. Толстого и приобр ел отчасти пародийный характер.
Обычно последовательность съемок эпизодов фильма не соответствует сценарию, снимается как бы вразброс, и только благодаря окончательному монтажу картина обретает целостность и последовательность. Бывало так, что Игорь въезжал в кадр на лошади одной ма сти, а выезжал на другой. Но, может, зритель этого и не заметил. Игорь поставил условие, что будет сниматься без каскадеров, сам скакал на коне, сам рубился в батальных сценах.
Уже во время съемок фильма "Князь Серебряный" режиссер Николай Стамбула предложил Игорю сняться в другом фильме, который затрагивал проблемы тогда впервые гласно проявившегося рэкета, где Игорь должен был сыграть одного из отцов мафии среднего пошиба. Поначалу он отказывался, не желая разрушать того сценического образа Талькова, что сложился в восприятии зрителей. Но потом Игоря убедили, что мастерство актера проявляется именно в его способности играть разноплановые роли, и получилось так, что он одн овременно работал над двумя диаметрально противоположными экранными образами: благородный князь и главарь мафиозной группировки. Уговорили отсняться и меня; я сыграл одного из подручных бандитов.
В процессе съемок складывались курьезные ситуации. Приезжал Игорь из Алабино, где снимался фильм "Князь Серебряный" (потому что там стоял единственный кавалерийский полк, обслуживающий весь наш кинематограф, все батальные сцены), в Москву, на Чистопру дный бульвар, где тоже снималась батальная сцена фильма "За последней чертой".
Почему-то Васильев считал, что если князь - Серебряный, то и волосы у него должны отливать серебром или золотом. В результате у Игоря был такой золотисто-пшеничный цвет волос, а бандит в фильме Стамбулы, по замыслу авторов, должен был быть жгучим брюн етом. И вот прилетает Игорь из Алабино на Чистопрудный бульвар: там в ресторанчике снимался один из эпизодов фильма. Неподалеку стояли автобусы с реквизитом, гримерами, костюмерами и т. д. Смотрю, Игорю что-то делают с головой, и она чернеет на глазах. Я сначала не понял, что они делают: красят что ли, так ведь без воды? Подошел поближе и увидел, что волосы, оказывается, красят копировальной черной бумагой. Просто натирали пшеничные волосы князя Серебряного под брюнета-мафиози обычной копировальной бума гой. Отснимался Игорь в том или ином эпизоде, мыли ему голову, и пшеничным он возвращался на съемки "Князя Серебряного".
Интересные моменты бывали и на концертах, когда мы снимались уже в Москве, на Куличках, в Морозовском доме. Игорь должен был выступать в Концертном зале "Россия" в гала-концертах. А тут идут съемки. И вот, чтобы убить сразу двух зайцев, он прибегал на
выступления в "Россию" так, как бывал одет: в княжеском кафтане, с саблей наперевес, в княжеской шапке, подбитой соболем:
- Простите, ради Бога, дали отбежать всего на десять минут, пока перезаряжают камеру...
Игорь не только совмещал работу на двух съемочных площадках (а снимали и в Москве, и в Алабино, и в Суздале), сюда же вклинивались съемки на телевидении, работа в студиях звукозаписи, интервью, концерты... Работал он почти двадцать четыре часа в сутки , когда спал - не знаю. После съемок где-нибудь на поле брани, где они били татар, он садился писать стихи к новой песне или аранжировал ее под гитару, которая всегда была при нем.
Во время съемок одного из эпизодов фильма "Князь Серебряный" произошел забавный случай, о котором хочу рассказать особо. Снимали вечером битву с татарами. Васильев попросил меня поджечь дальние стожки, быть поджигателем, то есть, чтобы было больше пла мени (а тем самым больше света для съемок). Я обратил внимание на то, что неподалеку стоит очень много лошадей и, казалось бы, одни стоят, без наездников. По сценарию это был табун лошадей, который от испуга куда-то должен был пробежать мимо камеры. Но с ами, без наездников, кони не были обучены бежать, и что придумали: оголили солдат-кавалеристов до пояса, и они сползли с луки на одну из сторон лошадей, чтобы камера их не взяла и создавалось впечатление, будто лошади бегут сами по себе, неуправляемые, б ез седоков. Но, как всегда у нас бывает, то одна камера не пошла, то три стога подожгли, а не четыре, а нужно было пять, оказывается, то изгородь не горит - плохо бензином облили... Я-то что, я с факелом стою за стожком, одетый, жду команды. Вечер уже, п очти стемнело - это в ложбине было, сыро, комарья там... А ребята эти бедные, полуголые, которые сползли за луки в ожидании начала съемок,- так, оказывается, комары сожрали насмерть этих солдат-кавалеристов. И пока им не дали команду: "Вперед!",- они про кляли всю съемочную группу...
Из-за постоянных разъездов на гастроли Игорь редко показывался дома, а если и показывался, то тут же убегал то на студию, то на съемки куда-нибудь. И чтобы быть с ним рядом, Татьяна тоже устроилась на "Мосфильм" помощником режиссера на фильм "Князь Се ребряный". Жили они в домике, который снимали вместе с Васильевым. Танюша всегда была рядом с Игорем, разделяла с ним трудности, комарье кормила. Мне доставалось меньше, я-то в основном решал вопросы в Москве; а на съемки наезжал временами.
Места там были очень красивые: деревня, поле, лес, а ведь Игорь всегда мечтал купить домик в деревне. Вообще он любил скакать на конях, и скакал порой без поводов и стремян, чем удивлял профессиональных каскадеров. И когда съемки бывали удачные, когда Игорю нравилось, он радовался как ребенок. Человек он был эмоциональный и мог рассказывать до утра, как был отснят тот или иной понравившийся ему эпизод. Его переполняла радость творчества и радость от красоты окружающей их природы.
Потом у него испортились отношения с кинорежиссером и продюсером фильма Таги-Заде. Игорь не стал досниматься и озвучивать роль. Так что озвучивал уже другой актер. Когда фильм был смонтирован, Игорь был настолько разочарован результатом, что на презен тации, которая состоялась в кинотеатре "Октябрь" в августе 1991 года, публично со сцены попросил прощения у Алексея Толстого и у зрителей за то, что снимался в этом фильме.
Жизнь часто сталкивала Игоря с интересными людьми. Совершенно случайно мы познакомились с Джуной Давиташвили. В то время Игорь сильно травмировал ногу. Вот как это произошло. Его пригласили в "Утреннюю почту" на съемки песни "Маленькое кафе". На натур
ных съемках Игорь подвернул ноГу и получил растяжение голеностопного сустава. Сидеть дома с больной ногой не было никакой возможности - были запланированы концерты. Я принес ему какую-то палочку, так и приходилось выступать на концертах - с палочкой. На
один из таких концертов пришел Вахрамов, журналист из "Вечерки". После концерта он зашел в гримерную:
- Поедем к Джуне, она тебя моментально вылечит.
- Какой Джуне? Давиташвили?
- Да, я ее знаю. Поехали!
А надо сказать, что для нас Джуна была женщиной-легендой, ее имя было окутано тайной, газеты писали о ней чудеса. До последнего момента я не верил, что мы и вправду едем к Джуне. Приехали. Действительно, встретила нас сама хозяйка. Просидели мы у нее
до утра. На протяжении всего этого времени она гладила ногу Игоря, что-то делала с ней. Помню, спросила:
- Ты когда ломал ногу? У тебя трещина с внутренней стороны ступки.
- Да, действительно год назад я сломал ногу.
Утром собрались домой. Игорь встал - и за палочку.
- Не надо, иди так, без палочки.
- Я не могу, у меня ведь нога больная.
- Ничего, иди так.
И мы были свидетелями чуда. Игорь встал на больную ногу и пошел. После этого случая мы стали иногда бывать у Джуны. Оказалось, что она не только лечит людей, но и прекрасно рисует, пишет стихи. Кстати, у нее интересный прием рисования - не кистью, как общепринято, а пальцем. У Джуны оригинальное видение мира, в картинах она выражает свои мысли, свое мироощущение. У Игоря и Джуны установились творческие отношения, иногда они вместе выступали на концертах...
Выступление Игоря на концерте, посвященном презентации газеты "Память", оказалось чревато многими неприятными последствиями. Игорь был знаком с лидером "Памяти" Д. Д. Васильевым, разделял некоторые его взгляды, такие, как возрождение национальных трад иций, пробуждение русского национального духа,- вообще все то, что вмещает в себя понятие патриотизма. Речь идет не о шовинизме, а об искреннем чувстве национальной гордости, которое должно быть присуще каждому народу: не возвышаться, а гордиться тем, чт о ты русский, татарин, немец,- гордиться своей нацией. Я считаю, что это вполне естественное чувство. Вот именно эти взгляды разделял и Игорь. Наряду с другими артистами он был приглашен на презентацию газеты "Память". На прекрасно оформленной сцене выст упали хоровые и танцевальные коллективы, звучали древние гусли, слышался перезвон колоколов, духовные песнопения. Вообще царила атмосфера настоящего народного праздника, и все это отражалось в счастливых глазах тех, кто присутствовал в зале. Игорь спел н есколько песен, зал устроил овацию, а Васильев обнял и поцеловал его. В этот момент их сфотографировали, и в скором времени эта фотография с "разъяснением", что Игорь является членом "Памяти", появилась в газетах. Это была хорошо продуманная провокация. В то время Игорь уже был известным артистом, и его творчество многим, мягко говоря, было не по душе. Представился случай его скомпрометировать. "Память" - широко известная одиозная организация. Сформированное средствами массовой информации общественное м нение гласит, что в нее входят "фашисты", "шовинисты", и Игоря искусственно "внедрили" в их ряды. Эффект превзошел все ожидания. Перепуганное телевидение сразу закрыло перед Игорем двери, газеты, на радио моментально объявили бойкот, даже телефон дома за молчал. Игорь хотел тут же напечатать опровержение, но этот материал газеты не брали. Он оказался в тупике. А ведь Игорь не состоял, да и не мог состоять ни в какой общественной организации. Он был личностью. У него были свои очень четкие убеждения, кото рыми он и руководствовался в жизни. Если человек вступает в партию или в какое-нибудь общество, то он должен подчиняться уставу, лидеру, авторитету, следовательно, свои взгляды, хотя бы частично, должен корректировать под определенные догмы. Человек, кот орый действительно является личностью, либо создает свою партию, если имеет склонность к организованной борьбе, либо остается вне какой-либо партии и действует сам. Таким был и Игорь. Он был свободным художником, проповедующим свои собственные взгляды. И надо сказать, для пробуждения самосознания народа ему одному удалось сделать куда больше, чем некоторым многолюдным организациям.
Кстати, об отношении Игоря к политике. Игорь был поэтом. Известно, что у поэтов чистая душа ребенка. Мы живем в трудное время, когда наш народ ввергнут в пучину политической нестабильности, хаоса и страданий. В такой ситуации поэт, который искренне хо
чет помочь своему народу, невольно ввергается в бездну политики. После августовских событий 1991 года, в момент всеобщей радости и восторга Игорь поверил в то, что наконец-то свергли коммунистов, наконец-то победила демократия - власть народа. После пора
жения "путча" Игорь выступил в поддержку демократии. Но когда первый восторг, который заполнил наши площади и улицы, улегся, люди начали оглядываться по сторонам. Что изменилось? Кто пришел к власти? Что нас ожидает впереди? Улеглись эмоции и у Игоря. Он
вновь начал отличать черное от белого. И когда за три часа до смерти журналистка задала ему вопрос:
- Игорь, конкретно, вы на чьей стороне?
Он ответил:
- Я на стороне народа.
Старый волк КПСС в овечью шкуру влез,
Чтоб вписаться в поворот, подсуетился,
Поменяв "СС" на "Р", овца ДПКР
Волчьей пастью попытается вцепиться в трон.
Хватит!
("Господин президент")
Игорь был очень любящим и заботливым сыном. Когда-то, еще в начале своего творческого пути, он писал мне с гастролей:
"Когда я в разлуке с тобой, я скучаю по тебе, мама, очень хочу видеть тебя, говорить с тобой... Я очень занят собой, хотя это все делается для вас, моих близких. Мама, ты думаешь, я не понимаю, что все приходит в свое время, что ко мне тоже, возможно, придут успех, и признание - нужно только подождать - ты дума ешь, я не понимаю? Я понимаю. А почему спешу? Почему так тяжело переживаю неудачи? Да потому, что я хочу успеть порадовать тебя (пока ты еще, слава Богу, жива и здорова, тьфу, тьфу, тьфу), хоч у успеть помочь Володе выбиться в люди... Понимаешь? Ведь для меня (я часто об этом думаю) потеряет всякий смысл мой успех, слава и признание, если не будет тебя. Отец уже не успел. Он так, бедняжка, никогда и не узнает, кем станет его сын через нескольк о лет. Я хочу успеть, пока ты ЖИВА. А потом мне это уже будет не так нужно...
Я тебя очень люблю и хочу тебя увидеть.
Целую, твой Игорь (балбес)".
Я всегда и гордилась сыном, и боялась за него. Зная, что он очень мною дорожит, хотела сыграть на его чувствах, прося остановиться, не петь крамольные песни: "У тебя такая замечательная лирика - пой лирику! Ведь ты идешь против власти. Для кого ты пое
шь свои политические песни? Ты посмотри на эту публику. Тебя семьдесят процентов не воспринимает!" - не раз говорила я ему. "Пусть так. Со временем и другие поймут",- отвечал Игорь. Он очень радовался, когда на его концертах бывало много молодежи. Ему та
к хотелось, чтобы молодежь поняла, что творится вокруг, болела за Родину, народ и не увлекалась той пошлостью, которой пичкает ее Запад.
- Мамочка! Я очень тебя люблю, но не проси меня о том, чего я не имею права делать! Я не сойду со своего пути, чего бы мне это ни стоило! Пойми и прости...
Увы, страх за сына оказался небеспочвенным. И кто осудит меня сейчас за это малодушие?..
Перед его убийством я целый месяц была на даче в Щекино: крутила компоты, варила варенье, срезала сушняк, готовила дачу к зиме. И что-то так болело сердце об Игоре, в каком-то предчувствии, что с ним неладно. Я постоянно звонила Тане и спрашивала: "Гд е Игорь? Все ли в порядке?"
Таня даже удивлялась: "Что с вами, что вы так волнуетесь?
Все хорошо". Приехала в Москву. Игорь был очень занят: концерты каждый день. Днем накануне гибели он съездил в Гжель, где дал свой последний в жизни концерт. Он все не хотел со мной прощаться (вечером мы уезжали оба: он - в Питер, я - к сестре на Укра ину). Я настояла, и уже в прихожей он чмокнул меня: "Ну что, довольна?" Так мы и расстались. Утром я была в Днепропетровске, а вечером узнала о его гибели...
Как-то он прислал мне письмо: "Я тут недавно прочитал А. Бундестам "Пропасть". Там есть такие слова: "...Она была истинной матерью - терпеливой, неутомимой, исполненной неистребимой воли к жизни. Женщиной, которая все времена и сквозь все ужасы несет жизнь в сильных своих руках..." Я выписал эти строки в свой дневник и считают что они как нельзя лучше олицетворяют тебя. Я все никак не могу собраться и написать песню о тебе. Но я напишут Честное слово, напишу. Это будет очень хорошая песня". Не успел. .. И все его задумки ушли вместе с ним...
Игорь бы сторонником "живой" игры, мечтал о создании грандиозного ансамбля профессиональных музыкантов, способных исполнять сложную музыку. Мечтал отказаться от фонограмм и работать только "вживую". Правда, сольные концерты он всегда проводил без фоно
грамм. Это естественно. Под фонограмму себя так не выразишь, не будет характера, нерва. Ну, а в гала-концертах приходилось выступать под гитару, а иногда и под фонограмму, потому что петь "вживую" в этом случае технически невозможно. Ведь в таких концерт
ах принимает участие множество коллективов. Выступая "вживую", каждый из них должен предварительно настроить аппаратуру. Концерты затянулись бы. Поэтому на гала-концертах приходилось использовать инструментальную фонограмму, а иногда и полную фонограмму
с вокалом. Музыканты, работающие с Игорем, к сожалению, не соответствовали его требованиям как по профессиональной подготовке, так и по своему мировоззрению. Философский смысл песен Игоря их абсолютно не волновал. Не страдали они за Россию, за измученный
русский народ. Какие же они единомышленники? Им было престижно работать с тогда уже известным Игорем Тальковым, пользоваться его популярностью и, что называется, делать деньги. Кстати, Игорь всегда невероятно щедро расплачивался со своими музыкантами. Б
ывали случаи, которые меня возмущали, когда за концерт, отработанный "вживую", Игорь получал меньше каждого из своих музыкантов, а ведь их нервные и даже физические затраты в этом случае совершенно несоизмеримы. Игорь обычно говорил:
- Не надо обижать музыкантов. У них семьи, всем надо нормально жить, а себе я еще заработаю, успею. И настроение у них будет получше, ведь мне с ними работать на сцене.
Игорь нуждался в деньгах, но они не были целью его жизни. Он говорил: "Деньги нужны для того, чтобы о них не думать". Это логично. Творческий человек должен думать о творчестве. А когда большую часть времени ему приходится ломать голову над тем, как з аработать деньги, то есть думать о бизнесе,- пропадает талант, данный ему от Бога. И, наоборот, нарабатывается новый талант - талант зарабатывания денег. В результате человек погружается в хаос, делает то, что ему не предназначено, ибо нарабатывание дене г и творчество - понятия несовместимые.
Что касается славы, то Игорь считал, что славы он еще не достиг, а вот популярность у него уже была. Чтобы достичь славы, нужно пройти колоссальный путь, который был еще впереди.
Игорь не только писал тексты своих песен, был композитором и аранжировщиком, но еще был сам себе и продюсером, и менеджером, и художественным руководителем, и режиссером, и сценаристом... Игорь нес на себе непомерный груз забот, так как не на кого был
о положиться. К тому же существовало множество дел, которые действительно мог сделать только он сам. У нас есть дурацкая тенденция - на переговоры с музыкальными редакторами на радио, телевидении, в кинематографе должен выходить исполнитель не через поср
едников, а обязательно сам. В противном случае возникают обиды, дескать, вот артист нас игнорирует. Игоря, которому времени никогда не хватало, это всегда возмущало:
- Надо обязательно ехать самому. Вот ты бы съездил и все сделал, но они затаят злобу на меня, скажут, что Тальков зазнался, у него появился апломб и так далее.
В результате впустую убивалось много времени на беседы, чаепития, совершенно ненужные для дела. Я старался помочь ему, и время от времени мне это удавалось.
Игорь был совершенно измотан, ему некогда было вникать во взаимоотношения музыкантов. Вот этой его отрешенностью и пользовались, чтобы "подгадить" друг другу. Игорь был искренним человеком, судил обо всех по себе, сам не мог совершить подлость и был т вердо убежден, что никто в его коллективе на это не способен. Пользуясь его доверчивостью, ему плевали в душу бесчисленное множество раз. Но выводов из этого он никогда не делал, не менял своего благожелательного отношения к людям.
Вполне естественно, что он не только доверял своим музыкантам, но и называл их друзьями. Иногда, правда, говорил: "У меня такая душа, что негодяи и подонки вползают в нее, вольготно там располагаются и прекрасно себя чувствуют..." Музыканты предали Иг оря в Сочи. Специально рассчитали нанести удар так, чтобы побольнее было. Они прекрасно знали, что на следующий день после нашего возвращения с гастролей должны были начаться сольные концерты в одном из самых престижных залов страны, в Концертном зале "Р оссия". Игорю был нанесен рассчитанный, спланированный удар в спину. Предательство. Кажется, это должно было послужить ему уроком. Так нет, видимо, у таких людей, как Игорь, слишком большая душа, чтобы помнить зло и делать соответствующие выводы на будущ ее. Это их крест. Я не буду рассказывать, каких трудов стоило нам поднять этот концерт. Билеты были уже проданы. Страшное дело, когда внезапно уходит ансамбль. Игорем были молниеносно сделаны инструментальные фонограммы. Он сутки не выходил из студии. На сцене пришлось работать вдвоем с саксофонисткой Альбиной Боголюбовой, им помогал звукорежиссер Володя Соколов, который параллельно работал еще и на синтезаторе. И вот так, голодный и сутки не спавший, Игорь отработал первые два концерта и вытянул програ мму.
Вспоминаю эти концерты, как кошмарный сон. Помню, Игорь тогда сказал: "Все! Эти люди для меня умерли". Однако через некоторое время, к своему крайнему удивлению, я узнал, что в группу опять возвращаются музыканты основного состава.
Мечтая о создании большого ансамбля, Игорь начал набирать профессиональных музыкантов. К нам пришли два трубача - Володя с Витей, которые раньше работали с Пресняковым-младшим. Очень хорошие ребята. Перешли потому, что увидели в Игоре истинного музыка
нта. Пришел Джават-Заде из "Помлилиуса" - барабанщик с нервом, со своим "лицом", вообще хороший человек. Пришли бас-гитарист и гитарист, играющий на акустической гитаре. Все - профессионалы, с большим опытом работы на сцене. Ребята прекрасно смотрелись,
замечательно играли, не лишены были актерских данных. Однако музыкантов, составляющих основной костяк, это не устраивало: ведь они не могли конкурировать с профессионалами и вынуждены были постепенно ретироваться на задний план. Я чувствовал, что меня ус
траняют, но терпел, понимая, что, если уйду, Игорь останется, по существу, один. В конце концов они добились своего. Помню, Игорь приехал ко мне:
- Давай поговорим. Понимаешь, Володя, ведь ты никогда не полюбишь моих музыкантов.
- Конечно, нет. У меня об этих людях свое мнение, твердое, непоколебимое. К предателям у меня отношение однозначное.
- Ну вот видишь!
У него хорошее настроение было, и я решил ему особенно не перечить; просто сказал то, что думаю, но так, чтобы особенно не обижать его, не нервировать. Игорь предложил:
- Поезжай в Германию, к друзьям. Время лечит, время меняет. Приедешь из ФРГ, отдохнешь, опять вместе работать будем... Не могу я уволить этих людей, совесть не позволяет. Ведь они работали со мной с самого начала, вместе и в нищете пребывали, и на задвор
ках выступали. Как я теперь их выгоню?
- Игорь, запомни, если возникнет какая-нибудь экстремальная ситуация - арест или еще что-то,- останусь с тобой рядом только один я. Все твои окружающие разбегутся, откажутся от тебя, открестятся. Это будет.
Расставляет все по своим местам
экстремальная ситуация.
И шагает за нами она по пятам,
помогая в друзьях разобраться.
И вот мы расстались. Я понял, что работать вместе с Игорем мне не дадут. Конечно, у меня были мрачные предчувствия, но, как любой человек в подобной ситуации, я старался себя успокоить.
Это была наша последняя встреча. В следующий раз мы увиделись с ним в Шереметьево: его в гробу привезли из Питера, а я прилетел из Берлина. Там мы и встретились...
Позже я узнал, как развивались события. Сначала Игорю расстроили охрану. Начали с меня, а я был для Игоря как бы щитом: все видел, чувствовал и всегда погасил бы любой скандал. Итак, устранили меня, потом - телохранителя Владика, который никогда никог о не пропустил бы к Игорю в гримерку перед концертом, сам разобрался бы во всем. Похожие ситуации бывали и раньше, но мы всегда мирно разрешали все конфликты, и скандалов не разгоралось.
Итак, все преданные Игорю люди были устранены. Потом в группу подсунули нового директора - Шляфмана, которого никто до этого не знал и не знает до сих пор, у кого бы из администраторов, имеющих отношение к концертной деятельности, я ни спрашивал. Скол ьзкий, угодливый человек, говорят, что он никогда не смотрел в глаза собеседнику. Зная, что Игорь катастрофически нуждается в друзьях, Шляфман старательно демонстрировал ему свою преданность. Владик рассказывал, что во всех городах, где побывала с ним гр уппа на гастролях, Шляфман провоцировал скандалы. Игорь говорил домашним: "Очень смелый человек наш новый директор, сам бросается в драку".
Совершенно очевидно, что он был внедренным в коллектив провокатором. Я думаю, что сценарий убийства и раньше был опробован, но сработало в "Юбилейном".
В ФРГ, вдали от Игоря, я совершенно отчетливо вдруг почувствовал, что он обречен, его убьют, так и случилось.
После убийства действия продолжали разыгрываться по известному сценарию. Прокуратура, и не собиравшаяся предпринимать решительных шагов в следствии, по горячим следам обвинила подозреваемым в убийстве скрывшегося Малахова. Однако после того, как Малах ов предстал перед следственными органами с доказательствами своей якобы непричастности к убийству, был сделан намек, что в убийстве подозревается некто из группы "Спасательный круг", скрывающийся от следственных органов в данный момент. И как только Шляф ман переехал в Израиль на постоянное местожительство, немедленно подозреваемым в убийстве был объявлен он - этого только и ждали. Итак, схема действий следственных органов предельно ясна, каждый раз подозреваемым в убийстве объявляется тот, кто в данный момент находится вне пределов досягаемости. Следствие было поручено рядовому следователю, и на все скрепленные тысячами подписей письма общественности, на все обращения, подписанные известными политическими деятелями, с требованием передать дело об убийс тве Игоря Талькова в вышестоящие органы Генеральная прокуратура ответила отказом.
Газеты тоже не теряли времени даром - они занялись формированием общественного мнения, обливая Игоря грязью с головы до ног. Было объявлено, что Игорь Тальков во время концерта вступил в драку, оспаривая очередность выхода на сцену. Во время драки был пьян, а в пьяном виде он невменяем. Договорились до того, что если бы Талькова не убили, то его пришлось бы упрятать за решетку.
Смертельно перепуганные, "друзья"-музыканты путали, меняли показания, отказывались от своих слов. Все утверждали хором одно и то же:
- Мы не видели и не могли видеть убийцу в момент убийства...
Хотя оно и произошло у всех на глазах... Я предупреждал Игоря:
- Не дадут тебе долго высказывать все, что ты хочешь, встанет заслон на твоем пути. Просто сейчас кому-то выгодно поднять тебя повыше, чтобы тебя увидели миллионы людей. Так было во все времена: сначала высоко поднимали наших поэтов и делали их народными
кумирами, а потом в назидание другим убивали. На что он мне отвечал:
- Не посмеют. И пусть я пока один в поле воин. Сила русского народа в единстве. Во все времена нас старались разъединить, лишить силы объединенного национального духа. Если народ узнает правду о своем великом прошлом, каждый будет гордиться тем, что он р
усский, и это объединит народ.
Игорь максимально усложнил программу и сделал театрализованное представление "СУД", где он судил всех наших вождей начиная с 1917 года и до нашего времени. Зрители были потрясены всем происходящим на сцене. - Конечно, концерты не раз пытались сорвать. Отключали электроэнергию, иногда с аппаратурой вообще непонятно что случалось. Приходилось ставить охрану у центральных распределительных щитов. Бывали такие случаи, что отключали электроэнергию вообще во всем районе или распускались слухи, что Игорь не приедет, и отменялись концерты, а мы этого не знали. В общем, шла подрывная работа, как и во все времена.
Первый блок - остросоциальные песни - Игорь исполнял в форме царского офицера, воссоздавая образ великой русской армии, заплеванной и оболганной советской историей. Зрители очень часто говорили, что Игорь создает удивительно достоверный образ офицера белой армии. Его достойная, истинно мужская манера держаться на сцене, скупые, но удивительно красивые жесты, одухотворенное лицо, интеллигентность, всегда печальные, умные глаза, к тому же прекрасные лаконичные тексты,- все это, вместе взятое, убеждало зрителя в том, что перед ними не артист в соответствующем костюме, а подлинный белый офицер, чудесным образом перенесенный из того времени в наше. Поэтому зритель абсолютно верил ему, ловил каждое его слово, был готов думать, анализировать и делать вывод ы вместе с ним. Игорь пробуждал у людей способность мыслить.
Его с детства интересовало прошлое нашего государства, было прочитано много книг по истории. Наряду с трудами советских историков, в которых на белых офицеров взвалили непомерный груз преступлений против своего народа, встречались произведения великих русских писателей, где он видел совсем других офицеров, образованнейших, порядочных людей, людей чести и совести. Возникали вопросы. Что-то тут не так! Где-то неправда. И вот так, постепенно, читая и анализируя, Игорь понял, что от русского народа намер енно скрывается великое прошлое его Родины. Он почувствовал, что эту открывшуюся ему правду он должен донести до человеческих душ, разорвав оковы, связывающие самосознание, пробудить народ от спячки. Он прекрасно знал, что живое общение артиста со зрител ем больше влияет на сознание человека, чем печатное слово или кинематограф. Игорь говорил, что песни - это кратчайший путь к сердцу и уму человека. Сцена для Игоря была полем боя, а зритель - ратью, которая объединялась под стягом его песен.
Я пробираюсь по осколкам детских грез
В стране родной,
Где все как будто происходит невсерьез
Со мной.
Надо ж было так устать,
Дотянув до возраста Христа, Господи...
А вокруг, как на парад,
Вся страна шагает в ад
Широкой поступью.
Родина моя
Скорбна и нема...
Родина моя,
Ты сошла с ума.
В анабиозе доживает век Москва -
дошла.
Над куполами Люциферова звезда
взошла,
Наблюдая свысока, как идешь ты с молотка
за пятак,
Как над гордостью твоей смеется бывший твой
халдей
с Запада.
Родина моя -
Нищая сума.
Родина моя,
Ты сошла с ума.
Восьмой десяток лет омывают не дожди
твой крест,
То слезы льют твои великие сыны
с небес,
Они взирают с облаков, как ты под игом дураков
клонишься,
То запиваешь и грустишь, то голодаешь и молчишь,
то молишься.
Родина моя
Скорбна и нема...
Родина моя,
Ты сошла с ума.
Родина моя -
Нищая сума.
Родина моя,
Ты сошла с ума.
("Родина моя")
Надо сказать, что Игорь обладал неистовой энергией, которая молниеносно передавалась зрителям, сидящим в зале, и они начинали чувствовать и жить в это время так же, как жил он на сцене.
После концертов ко мне часто подходили люди, иногда довольно преклонного возраста. Например, после концерта в Сочи ко мне подошла женщина приблизительно семидесяти лет. Она была очень взволнованна:
- Боже мой, то, что делает Игорь, просто уму непостижимо! Сейчас появились очень смелые статьи, но они все равно не так волнуют душу, не так влияют на разум. Я воспитана в прокоммунистических традициях, всю жизнь проработала учительницей и воспитывала де
тей в тех же традициях. А вот сейчас всего за два часа Игорь перевернул мое мировоззрение. Если бы можно было найти такую огромную аудиторию, которая вместила бы в себя миллионы людей, и показать спектакль Игоря, то это могло бы изменить судьбу России.
В последнее время популярность Игоря стала резко возрастать. Его концерты шли в переполненных залах и часто переходили в митинги. Он постепенно становился лидером, за которым могла пойти молодежь.
Этого уже не могли стерпеть те темные силы, которым творчество Игоря уже давно стояло поперек горла, как и творчество всех наших великих русских поэтов, и Игорь был убит так же подло, как все те, кто осмелился назвать русский народ Великим.
Смерть Игоря всколыхнула десятки тысяч людей. На нашу семью обрушился шквал писем. Люди поверяют нам, что они потеряли не просто кумира, а часть чего-то дорогого, сокровенного. Создан музей Игоря Талькова(. Перечитывая отзывы, вдумываясь в них, убежда ешься, что дело Игоря не пропало даром: люди обращаются к нему, как к живому, значит, для них он жив. И куда бы я ни приезжал (а ездить порой приходится много), везде простые люди просят оставить что-то на память об Игоре, ну хотя бы на листочке газеты р асписаться, а это говорит о том, что Игорь снискал народную любовь. Написано много стихов, песен об Игоре в простом народе. Вот одно из обращений к нему:
"Игорь!
Верь, что мы сделаем все, о чем ты мечтал, к чему стремился, за что боролся.
Верь, что мы, твои единомышленники, очистим Россию от скверны, сделаем из нее Великую Россию, о которой ты мечтал, ту Россию, в которую ты должен обязательно вернуться. Иначе и быть не может, потому что ты жив в наших сердцах. Мы верим в твое возвраще ние".
И пока жива Память людская, жив и Игорь, и тысячи сердец вдохновляются его неистребимой верой в то, что
Когда-нибудь, когда устанет зло
Насиловать тебя, едва живую,
И на твое иссохшее чело
Господь слезу уронит дождевую,
Ты выпрямишь свой перебитый стан,
Как прежде, ощутишь себя мессией
И расцветешь на зависть всем врагам,
Несчастная Великая Россия!
Вверх