Вверх
| Предыдущий раздел | Предыдущая страница | Следующая страница | Следующий раздел |
Памяти Игоря Талькова посвящается эта книга...
Смерть и жизнь
"Мы в этом мире - лишь случайные странники
в преддверии мира иного" -
(Из письма Листа г-же С...).
6 октября, в воскресенье, вечером я разложила для себя карты. Гадание вышло на редкость плохим. На сердце легли: слезы, удар, смерть; везде, вплоть до отдаленного будущего, были: продолжительное несчастье, слезы, горе. Я не могла тогда предположить, что карты показывают мне самую большую трагедию моей жизни: в это время в Ленинграде умирал Игорь Тальков...
Я никогда не видела, как люди умирают. Наверное, если бы увидела, умерла бы тоже. Это не просто слова. У меня есть одна особенность, которую я знаю за собой уже много лет: я могу "снимать на себя" чужую боль. Если я вижу открытую рану или знаю, что болит у человека, я чувствую эту боль как свою. Я не знаю, каким образом подключаюсь к чужой боли, но предшествует этому подсознательное побуждение оказать помощь. Результаты бывают разные: я могу облегчить боль или полностью перенести на себя; могу потерять сознание, если боль сильная. Я всегда обхожу стороной места аварий, уличных происшествий, никогда бы не смогла работать хирургом и благодарю Бога за то, что однажды не поступила на юридический факультет и не стала следователем. Встреч со Смертью у меня было немного. Три произошли, когда мне было около семи лет. Первая была случайной. Я запомнила ее по двум причинам: вопервых, меня наказали за то, что я утащилась на кладбище без спросу и явилась через несколько часов, в течение которых меня безуспешно пытались найти,- вся в глине; во-вторых, хоронили девушку, которая "отравилась уксусом из-за любви". Первое, что я узнала и запомнила о Любви,- то, что от нее умирают; с того времени слово "Любовь" вызывает у меня особое уважение и трепет. Потом умерла прабабушка - от старости; я очень боялась ночью, что она встанет, и еще лет двадцать пять после этого боялась темноты. Потом это случилось с дедушкой - от болезни. Мама рассказывала жуткую историю: его везли хоронить на телеге, запряженной лошадью; церковь и кладбище были на другом берегу реки; моста не было - была переправа; на пароме оадом с лошадью оказался грузовик; когда паром подходил к берегу, водитель завел машину - лошадь испугалась и понесла; гроб с дедушкой слетел в речку и поплыл как лодка; отец повис на узде и остановил лошадь, а остальным удалось выловить гроб. Я всего этого не помню: наверное, заснула на пароме, потому что хорошо помню все, что было до него и после. Дома меня уговаривали подойти и проститься с дедом - я подошла, но не прикоснулась к нему; в церкви я потеряла сознание, а когда очнулась и увидела, что лежу на телеге, сползла с нее и пошла гулять по кладбищу.
Детские впечатления от встреч со Смертью оказались очень яркими; страхи разного рода преследовали меня долгое время и прошли пять лет назад, когда умер второй дедушка. Я вошла в избу, где он лежал, и почувствовала отсутствие Души; было только абсолютно беспомощное, немощное тело. Теперь я живу без страхов.
Когда я узнала о смерти Игоря, случилось то, чего я всегда инстинктивно избегала,- я подключилась к Смерти. Я физически ощущала его рану и все дни, до сорокового, находилась на грани болевого шока. На сорок первый началось выздоровление. Не знаю, что спасло меня: то, что я узнала о смерти только на третий день, когда, как принято считать, боли уже быть не может; или то, что рану я увидела только на сороковой день. Самые острые приступы боли были в сороковой день и в тот, когда показали место убийства и на стене - кровь Игоря. Я хотела умереть и просила Бога о приюте для моей Души; но Он знал, что я не могу умереть, пока не наказано Зло, принесшее Игорю Смерть, и пока я не сделаю попытку продлить ему Жизнь.
О возможности моей Смерти мне объявляли дважды. В первый раз это случилось восемь лет назад; я очень расстроилась, переживала, нервничала и каждый день в течение длительного промежутка времени ждала ее прихода, а потом решила: "Сколько можно ждать! Если не умирается, значит надо жить". В то время я написала стихотворение с самым длинным названием: "Оптимистическая надпись на простом деревянном кресте, указывающем на точное место моей могилы и подтверждающем тем самым, что время, отведенное мне в этой жизни, истекло и что единственно по этой причине я нахожусь в лучшем мире".
Привет тебе, прохожий!
Я умерла - так что же?
Ведь этот путь, последний путь,
Пройдешь и ты когда-нибудь.
Ты думаешь, прохожий,
Что Смерть страшна?
О Боже! Страшнее жить и Смерти ждать,
А помер - не тебе рыдать!
Жить торопись, прохожий!
Мы встретимся, быть может,
И вот тогда, наедине,
В аду ли, в райской тишине,
Поговорим мы по душам,
Как Жизнь чертовски хороша!
Я готовилась ко встрече со Смертью, и мне было не все равно, как будет выглядеть моя могила. В те минуты это было для меня важно, я была очень озабоченна этим. Только нынче я поняла, насколько оправданна эта забота. Когда я была у Игоря, а я долго стояла у его могилы, то случайно услышала разговор пожилой супружеской пары. Они обсуждали памятники и про один сказали:
"Какой бедный. Неужели не на что было богаче сделать?" Я повернулась к ним и дико, в упор, посмотрела на каждого. Они одинаково конфузливо и как-то заискивающежалко улыбнулись и поспешили уйти. Как глубоки в нас корни порока! Для чего - богатый памятник? - Для того, чтобы другие завидовали. Чему завидовали? Чему? Люди, обсуждавшие памятник, не удосужились взглянуть, чье тело покоится под ним; они пришли на кладбище как в музей, а не как на место поминания; они забыли о том, что перед Богом мы все равны, и никакой памятник этого не изменит. Любой памятник соответствует воспоминаниям лишь скульптора, для всех остальных он может войти в противоречие с их воспоминаниями; когда я вижу на могиле скульптуру, я не могу вспомнить, каким был человек, потому что она подменяет его, отвлекает сознание.
Второе сообщение о возможности моей Смерти я восприняла почти спокойно: во-первых, потому, что перестала бояться ее; во-вторых, потому, что мне уже нестыдно было вернуться в Высший Мир. Мое существование на Земле не было напрасным. Моя жизнь во все ее периоды была содержательной. Я считаю, что исходными факторами развития Жизни являются любознательность, но не такая, с какой иногда подглядывают в замочную скважину, и наблюдательность, но тоже не такая, с какой стоящий на берегу наблюдает за тонущим,- наблюдательность и любознательность исследователя, когда увиденное анализируется, преобразуется в Знание и фиксируется Умом. Немного раньше я сделала предпосылку, что Разум - это функция Души, управляющая мозгом. Ум, мне кажется,- это область Души, предназначенная для хранения знаний. Таким образом, Разум - это способность Души оперировать знаниями и на их основе управлять мозгом. Мы посланы на Землю не только для того, чтобы сделать здесь что-то полезное, но и затем, чтобы приобрести какие-то знания. Без Любви пуста Душа, без знаний пуст Ум.
Я хорошо представляю, как протекает процесс развития моего Разума, какой механизм действует при этом. В школе и институте шло накопление знаний: я усвоила какой-то минимум разнообразных, сбалансированных знаний. Уже тогда я обнаружила, что не просто запоминаю совокупность элементарных знаний, а выстраиваю систему логически взаимосвязанных знаний. Все прочие знания: обрывочные, случайные, второстепенные, до поры до времени хранятся где-то отдельно; при необходимости я могу избавляться от них временно или насовсем, освобождая место, которое они занимают, для работы; в работе я пользуюсь только системой знаний. Видимо, благодаря такой особенности, мне легко даются трудные вопросы, и я нахожу удовольствие в том, чтобы делать такую работу, какую другие не могут сделать, не понимая иногда задач и ее сути. Я восхищаюсь специалистами, имеющими глубокие, знания в своем предмете; мой Разум не склонен к тому, чтобы накапливать специальные знания в большом объеме; он тяготеет к универсальным знаниям, к кратким формам, к четким структурам. Может быть, поэтому я занимаюсь программированием, индивидуальным умственным трудом, в котором специальные знания не столь важны и не столь велики и где прежде всего требуется умение распознать логику и построить устойчивую логическую структуру с оптимальными связями. Думаю, что и в других областях я могла бы работать не без успеха, потому что одна из основных черт моего характера - целеустремленность; я всегда завершаю начатое дело. С этих позиций: по тому, как человек работает, насколько он профессионален, какие ставит перед собой цели и какими средствами их достигает, я оцениваю и других.
Работу Игоря, его эстрадную Жизнь, я "отслеживала" с конкурса в Юрмале. Несмотря на то, что мне не удалось побывать на его концертах, и на телевидении у него были только единичные выступления, я быстро уловила то, что отличало его от других и говорило о высоком профессионализме: серьезность, собранность, цельность, последовательность, полная отдача работе. Эти качества в сочетании с многоплановым талантом - явление редкое, уникальное. И при этом четко обозначенная, благороднейшая цель - борьба со Злом в служении Родине, России. Жизнь, которую удается прожить единицам,- Жизнь российского Поэта с такой обычной для российского Поэта, но,- Боже мой! - такой неприемлемой Душой, такой невоспринимаемой Умом Смертью. Черная бабочка за окном плавно крылом взмахнула. Черная бабочка по стеклу мягко скользнула. Черная бабочка за окном - вестница Смерти? Черная бабочка за окном. Верьте - не верьте. Черная бабочка в солнечный день. Поезд на полустанке. Черная бабочка - легкая тень чьей-то Души-беглянки. Черная бабочка за окном, где ты летала? Черная бабочка, чья ты Душа? Что ты сказала?.. Нет меры, чтобы измерить величину этой утраты; нет слов, чтобы выразить горе, кроме слов печали...
Вверх